В России молодёжью считаются люди до 35 лет. Раньше граница была ниже, потом её подняли. Согласно одной из наиболее распространённых классификаций Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), молодой возраст и вовсе длится до 44 лет.

К возрасту вообще можно подходить с разных точек зрения:
Биологический возраст — это состояние тела и здоровья.
Юридический возраст — права, обязанности и статусы, которые человек получает по закону.
Социальный возраст — роли, в которые человек встроен: живёт ли он отдельно, работает ли, содержит ли себя, создаёт ли семью, принимает ли самостоятельные решения.
Психологический возраст — способность планировать, брать ответственность, выдерживать последствия выбора и опираться на себя.

Поэтому вопрос не только в том, до какого возраста человека можно называть молодым. Важнее другое: что общество считает взрослостью и какие условия реально помогают человеку в неё перейти.

Многие «взрослые» считают, что молодые всё дольше остаются несамостоятельными. В качестве признаков инфантильности обычно называют одно и то же: молодые позже съезжают от родителей, дольше нуждаются в финансовой помощи семьи, откладывают брак и рождение детей, чаще меняют образовательные и карьерные траектории, долго «ищут себя», сохраняют подростковые формы досуга — игры, тусовки, фэндомы, сериалы, аниме, коллекционирование, косплей, мем-культуру — и в целом будто бы хотят больше радоваться и меньше терпеть.

Иногда к этому добавляется: «Им все должны».

Но то, что старшим кажется инфантильностью, не всегда ею является. Иногда это адаптация к миру, где некоторые привычные «взрослые опции» стали почти недоступны. Например, своё жильё в крупном городе. А сам мир стал слишком изменчивым и нестабильным, чтобы можно было один раз выбрать профессию, устроиться на понятную работу и прожить по одному плану всю жизнь.

«Если я всё равно не накоплю на квартиру, а завтра может случиться новый кризис, то зачем мне отказывать себе в рафе на кокосовом или бабл-ти? Почему я должен всю жизнь сидеть на дурацкой работе в душном офисе, если можно взять саббатикал на три месяца, уехать с друзьями в путешествие и развивать свой тревел-блог? И какие тут вообще брак и дети?».

«Погодите, но мы же как-то справлялись. И девяностые пережили», — резонно возражают бывалые 50-летние иксеры (представители поколения Х, люди, родившиеся с 1964 по 1980 годы). «Может, вас просто избаловали?». И здесь пора говорить не только о взрослых решениях, но и о детстве: о том, как оно устроено и какой опыт самостоятельности в нём появляется — или не появляется.

Как взрослели иксеры? Ключ на шею — и на весь день свободен. Сам греет себе еду, чуть позже сам готовит. Сам ходит в школу, а младшего забирает из сада. Может остаться дома один. Сам способен сходить в поликлинику, выполнить мелкие бытовые задачи: пришить пуговицу, вбить гвоздь, что-то починить.

От девочки часто ждали, что она сможет сшить простую вещь и приготовить сложное блюдо. От мальчика — что он сделает табуретку, скворечник, разберётся с инструментами. А ещё мальчик, скорее всего, успевал не раз подраться и научиться договариваться с опасными ребятами во дворе. И всё это происходило ещё до 9–10 лет. И, конечно, если ты упал, разбил колени в кровь и порвал штаны, то страшнее были не боль и кровь, а то, что мама прибьёт за испорченную вещь.

В то время среда начинала требовать от детей ответственности и самостоятельности очень рано. Сейчас общество стало более детоцентричным и гораздо чаще держит детей под присмотром. Родители больше тревожатся за безопасность. Дети меньше предоставлены сами себе. Свободное время занято школой, кружками и репетиторами. Ошибки детей всё чаще предотвращают взрослые, а не проживают сами дети.

Это не значит, что раньше было лучше. В прошлом точно было больше опасностей, насилия, бытовой грубости и ситуаций, где ребёнок оставался один на один с проблемой, которую взрослые просто не замечали. Но вместе с опасностями там была и высокая плотность самостоятельных событий. А взросление происходит не только через знания, разговоры, инструкции и «правильные» безопасные мероприятия. Оно происходит через жизненные события и собственный опыт самостоятельности.

Какие события раньше могли происходить с ребёнком ещё до 10–12 лет? В первый раз остаться дома одному. Самому приготовить еду. Самому сходить в магазин. Познакомиться с детьми на улице. Поссориться и помириться. Поехать одному на автобусе. Заработать первые деньги. Что-то сломать и самому же починить. Самостоятельно договориться со взрослым. Влюбиться, гулять вместе, расстаться. Построить шалаш из подручных средств и мусора. Развести костёр. Заблудиться и найтись.

Раньше самостоятельность часто возникала из необходимости. Родители работали, молодые бабушки и дедушки тоже работали или жили далеко, нянь не было. Ребёнок неизбежно получал больше свободы — не потому, что взрослые специально строили педагогическую систему самостоятельности, а потому что иначе быт просто не работал.

Сейчас многие дети растут в почти стерильной среде. Их возят, сопровождают, контролируют, везде записывают, проверяют и страхуют от ошибок. Свободное время либо организовано взрослыми, либо занято цифровым потреблением.

В итоге ребёнок может быть очень развитым интеллектуально, информированным и «осознанным», но при этом иметь мало опыта самостоятельного действия. Он много знает, но мало пробовал без взрослой страховки. А ещё у современного подростка почти нет свободного, «пустого» времени для «классного ничегонеделания».

Взрослым такое время часто кажется бесполезным, но именно в нём ребёнок учится выбирать, придумывать, скучать, договариваться, решать, чем заняться. Именно в таком режиме человек учится быть субъектом — то есть самому становиться источником своих желаний и действий.

Скроллинг ленты в смартфоне и даже значительная часть видеоигр не всегда создают такие условия. Цифровое пространство даёт уже готовый контент и огромное количество стимулов, игры часто предлагают готовый мир, готовые правила и понятные задачи.

Когда же ребёнок оказывался во дворе с другими детьми и мячом, ему приходилось включать фантазию и организаторские способности. Игру надо было придумать, других детей собрать, обсудить правила, решить конфликты. Это была среда, в которой можно было учиться лидерству, переговорам, ответственности и самостоятельности без отдельной образовательной программы. А если ребёнку «везло» остаться одному во дворе, пока друзья разъехались по деревням и лагерям, у него появлялась другая важная возможность — наладить контакт с самим собой, придумывать себе дело из ничего.

Ничегонеделание — не всегда пустота. Иногда это пространство, где появляется понимание себя и способность быть автором собственной жизни.

Конечно, никто не предлагает вернуться на 30–40 лет назад и выставлять пятилеток за дверь без телефона, чтобы они самостоятельно познавали мир. Задача не в том, чтобы вернуть детям небезопасное детство, а в том, чтобы вернуть им посильную самостоятельность.

Что можно пробовать делать?

• Давать ребёнку понятные бытовые задачи — мыть посуду, помогать готовить, убираться, ухаживать за растениями, выгуливать собаку.
• Позволять ребёнку самому решать небольшие проблемы — пришить пуговицу, договориться со взрослым в школе, записаться к врачу, уточнить расписание, купить нужную вещь.
• Вовлекать ребёнка в реальные взрослые дела — рассказывать о работе, планировании бюджета, оплате ЖКХ, покупках или ремонте.
• Оставлять ребёнку пространство для свободного времени — не только для кружков, секций и полезных занятий, но и для самостоятельной игры, скуки или прогулок.
• Давать ребёнку право на ошибку, не превращая это в катастрофу — не бросать его один на один с последствиями, но и не отбирать сам опыт выбора.

Взросление невозможно полностью организовать сверху, нельзя заменить лекцией, профориентационным тестом или безопасным мероприятием по расписанию. Человек взрослеет, когда у него появляется возможность действовать самому: пробовать, ошибаться, выбирать и отвечать хотя бы за небольшой участок собственной жизни.