Сравнивать нынешних молодых людей с молодёжью девяностых или нулевых напрямую, по мнению Ларисы Паутовой, некорректно. Каждое поколение сталкивалось с кризисами, но у нынешних двадцатилетних взросление совпало с несколькими годами нестабильности, которая не закончилась одним событием.

Это длительная неопределённость. Взросление этой молодёжи совпало с ковидом и последующими событиями. Происходит постоянное колебание между стабильным и нестабильным положением, молодой человек не успевает привыкнуть к одним правилам, а они уже начинают меняться. Сложнее строить планы на образование, работу и личную жизнь, не понимая, какие возможности останутся доступными через несколько лет.

У предыдущих поколений тоже были тяжёлые периоды, но информационная среда была другой. Сегодня новости, тревожные сообщения, прогнозы и чужие реакции сопровождают человека с утра до ночи. Даже когда лично в его жизни ничего не происходит, мозг продолжает обрабатывать поток событий и возможных угроз. Неопределённость превращается из временной проблемы в постоянный фон взросления.

К нестабильности добавляется сравнение. Люди и раньше сравнивали себя с недостижимыми образами — например, с моделями из журналов. Но теперь сравнение встроено в повседневность. С утра в ленте — эти лица, фигуры, машины, путешествия. Это постоянное сравнение.

Молодой человек может не понимать, чего хочет от собственной жизни, зато каждый день видит сверстников, которые уже якобы нашли ответ: получили повышение, запустили проект или купили квартиру. Из этих фрагментов складывается ощущение, что окружающие разобрались со своей жизнью, а ты стоишь на месте. Собственные сомнения видны нам целиком, а чужие — почти никогда. Это связано со страхом упущенных возможностей: человеку кажется, что он выбрал не тот путь, недостаточно быстро движется или уже пропустил что-то важное.

Екатерина Богомолова описывает ту же проблему с психологической стороны. Современная культура, по её мнению, придаёт достижениям особую ценность, а слабость воспринимает как что-то постыдное. Проблема начинается, когда любое несовершенство переживается как крах. Человек требует от себя идеального результата, не оставляет права на пробу и ошибку, а чужое одобрение становится главным доказательством того, что он движется правильно.

Отдельный фактор стресса — экономическое давление. Молодые люди хотят хорошо выглядеть, заботиться о здоровье, путешествовать, строить отношения и быть самостоятельными. Эти желания не выглядят чрезмерными, но окружающая культура часто преподносит весь набор как минимальный стандарт успешного человека. При этом стартовые доходы не всегда позволяют поддерживать такую жизнь. Ожидания от жизни высокие, стандарт высокий — быть красивым, ухоженным, здоровым, отдыхать. А денег нет.

Особенно заметной проблема становится, когда человек начинает сам оплачивать жильё, еду и транспорт. Работаешь, пытаешься не зависеть от родителей, но доступных возможностей становится не больше, а меньше. Финансовое напряжение соединяется с ощущением личной неуспешности: чужие возможности видны, а обстоятельства, которые за ними стоят, — почти никогда.

Тяжёлая нагрузка начинается задолго до официального выхода на рынок труда. Школьники готовятся к экзаменам, занимаются с репетиторами, ходят на кружки и участвуют в проектах. В университете добавляется необходимость искать работу. Многие начинают трудиться уже на втором или третьем курсе: опыт нужен для будущей карьеры, а деньги — для жизни прямо сейчас.

Это связано с целым «многофакторным коктейлем»: ожиданиями семьи и общества, информационным шумом, сравнением, экономическим давлением, учёбой, работой и отсутствием понятного ответа на вопрос, куда двигаться.

Особенно тяжело неопределённость воспринимают люди, которые ещё не успели накопить опыт преодоления кризисов. Для человека, взрослеющего внутри нескончаемого «тумана», сама возможность устойчивого будущего иногда выглядит сомнительно.

Екатерина Богомолова считает требование как можно раньше определиться завышенным.

«Определиться с профессией, решить, чем будешь заниматься всю жизнь, хорошо зарабатывать — для меня это звучит как очень высокое требование, тем более если молодому человеку двадцать — двадцать пять лет», — говорит психолог.

До выпуска жизнь во многом движется по заданному сценарию: школа, колледж или университет, понятное расписание и система оценок. Затем этот сценарий заканчивается. Теперь нужно не выполнить следующее задание, а самостоятельно придумать, из чего будет состоять вся твоя жизнь. Екатерина предлагает снизить масштаб обещаний самому себе.

Необязательно выбирать профессию навсегда — можно выбрать направление на несколько лет. Необязательно в двадцать три года хорошо зарабатывать по чьей-то внешней мерке — цели можно пересматривать. Завышенные ожидания на старте могут убить мотивацию пробовать, учиться и с любопытством относиться к себе и своей жизни. Когда любая ошибка воспринимается не как информация, а как доказательство собственной несостоятельности, человек боится действовать ещё до того, как по-настоящему начал.

Лариса Паутова не предлагает закрывать глаза на уязвимость молодых, по данным ФОМ, молодёжь входит в группу риска по Индексу ментального благополучия, но уязвимость не равна неспособности справляться. Этот вывод социолог считает преждевременным.

«Вполне возможно, что именно сейчас у этих людей вырабатывается новая адаптационная модель приспособления к неопределённости», — говорит она.

Преимуществом поколения Z эксперт считает психологическую открытость: молодые чаще говорят о ментальном здоровье и балансе работы и жизни. Старших это может раздражать, но рабочая культура уже меняется.

«Они нам говорят о балансе работы и жизни, а мы их слушаем и понимаем: действительно, это нужно. Такая чувствительность может быть не только слабым местом, но и способом адаптации».

Университетам и работодателям недостаточно признать проблему и отправить молодых людей «работать над собой». Первым шагом должно стать снижение лишней неопределённости.

Им нужны правила и нормы. Они должны понимать объём работы и то, как будет устроено движение по карьерной лестнице», — объясняет социолог. Речь не о том, чтобы расписать за человека каждое действие. Нужны понятные требования, сроки, критерии оценки и регулярная обратная связь. Если студент или сотрудник совершил ошибку, ему важно не просто получить низкую оценку, а понять, что именно сделано неправильно и как это исправить.

Ещё один хороший инструмент — наставничество. Наставник не должен возиться с молодым человеком как наседка. Но он может консультировать, корректировать, объяснять, какие навыки сейчас стоит развивать, и говорить: «Ничего страшного, мы научим тебя, мы вместе справимся».

Полезны и короткие, видимые этапы роста. Молодому сотруднику легче двигаться к изменению позиции или круга задач раз в полгода, чем несколько лет ждать абстрактного повышения. Студенту проще выдерживать большой проект, если он разбит на понятные этапы.

Отдельно стоит учитывать, что многие студенты одновременно учатся и работают.

«Мы их сначала убиваем на этом совмещении, а потом удивляемся, что они у нас такие мутные ходят», — отмечает Лариса Паутова. Поддержка не означает отмены требований. Она помогает человеку тратить силы на саму работу или учёбу, а не на постоянное угадывание правил.

Усталость молодых людей легко представить как личную проблему. Но это объяснение не работает, если одновременно истощаются люди с разными характерами и обстоятельствами. Современная молодость проходит внутри среды, где нужно рано начать карьеру, постоянно развиваться, принимать решения в условиях неопределённости и всё время наблюдать за чужими достижениями.

Полностью убрать эти факторы невозможно. Но университеты и работодатели могут не добавлять к ним лишний хаос. Понятные требования, обратная связь, наставничество, видимый маршрут роста и учёт реальной нагрузки не делают молодых людей менее самостоятельными.